Да здравствует Альф! (grelka_grelka) wrote,
Да здравствует Альф!
grelka_grelka




Оставим пока в стороне вопрос о том, этично ли убивать главного героя и оставлять зло безнаказанным. Об этом – в другой раз. Меня больше поразило другое: многие прочитавшие (кто в рецензиях, а кто и так, в частных беседах) отказывают в сочувствии и понимании всем действующим лицам «Камеры обскура». И Кречмар-то у них негодяй, и Магда – мерзкая шлюшка, а Горн – так вообще сволочь редкостная. Впрочем, с последним я согласен.


Начну с Кречмара. Так и хочется крикнуть на весь мегаполис: «Братие, а кто из Вас без греха? Кто из Вас не разглядывал тайком жадным глазом внутреннюю мерзость, вынув из глубины души грязную тряпицу с завернутым в нее постыдным, порочным и таким притягательным?». Ох, мы все горазды осуждать и надменно морализировать. Увы и ах, наша природа такова, что даже самые лучшие из нас имеют своего внутреннего черта, к речам которого так иногда бывает приятно прильнуть душой. Стыдно и приятно. А потому и нечего тут свысока посматривать на Кречмара. Понять его можно: жизнь проходит, словно ее и не было, а все разудалое, веселое, и, кажется, счастливое, остается где-то за бортом. И ведь только руку протяни – и вот ты уже паришь в небе среди алмазных облаков. К тому же столько вокруг примеров удачных адюльтеров, когда и семья цела, и душа наполнена желанным счастием. Всякий человек надеется, что уж его-то судьба не выдаст, сбережет, спрячет под своим крылом от крушения семейной лодки и людских пересудов. Но всем под крылом не уместиться, кому-то приходится выкручиваться самому. Нет, я не осуждаю Кречмара за его слепую страсть к юной Магде. Я даже где-то понимаю его, оставшегося дома во время похорон дочери. Все уже разрушено, нет смысла возвращаться на пепелище, раз уж прильнул к чаше с ядом – проще допить, чем грезить о недопитом, удалившись в серую действительность. Ведь настоящее уже никогда не станет того же цвета, каким казалось до расставания. Воспоминания о свершившемся уже не вернут ощущения былого тихого счастья.



Ирму жалко, конечно, до слез. Тоска об отце, в общем-то, явилась причиной ее гибели. И если бы Кречмар преодолел свой страх перед совершенным грехопадением и набрался сил встретиться с Ирмой, кто знает, как оно сложилось бы? Но не все люди смелые, сильные и бесстрашные. Есть и слабые. Ну не могут они прыгнуть выше, чем могут. Нет сил. Слабые люди. Бессмысленно укорять их за это.


А какую бурю негодования вызвало поведение юной Магды! Ну да, самовлюбленная, глупая, наглая, жадная и бессердечная. А кто в свои пятнадцать был лучше? Нет, не помнит себя, а именно БЫЛ? Это, знаете ли, разные вещи. Мы любим помнить про себя только хорошее (ну или чуть-чуть плохое, но уж никак не мерзкое! Нет, мерзкого вот лично мы никогда не совершали в подростковом возрасте! Спросите маму, она подтвердит! Почему отводит глаза? Да это она так, вспоминает…). Каждый из нас прошел через тот возраст, когда чужие проблемы меркнут перед возможностью осуществить свою мечту и получить желанное, когда ближе всего на свете тот, кого ты любишь и хочешь (время ли помнить о тех, кто любит тебя?), когда собственные желания - яркая вифлиемская звезда, к которой прямиком по головам через болота и пустыни. Кто-то быстро минует этот неприятный этап в жизни, кто-то задерживается в нем, одни раньше в него окунаются, другие позже. Ну задержалась Магда немного в своем развитии, и в шестнадцать мыслит как подросток (сам Набоков постоянно подчеркивает ее инфантильность, то вскользь упоминая, что Магда одевается как подросток, то о ее увлечениях, покупках и проч.) Маленький, злой, самовлюбленный, неуправляемый подросток. Пусть ее. Не за что ее так уж сильно презирать.



Вспомнилось из студенческого: стою у окна и, расположившись на подоконнике, переписываю пропущенную лекцию. Подходит однокурсница. Как потом оказалось, у нее состоялась неприятная беседа, в которой её при всех высмеяла наша общая знакомая за то, что та живет со стариком, что приехала из деревни, что одевается как непотребная девка и проч. Обычный набор издевательств городской избалованной дурочки. И вот подходит ко мне обиженная и раздосадованная услышанным девочка, смотрит в окно, пытаясь успокоиться, а потом не выдерживает и поворачивается ко мне с криком души: «Ну и что с того, что я тоже хочу жить, как и вы, как человек? Что я не хочу жить в своей деревне, терпеть пьяные поцелуи и целыми днями бегать от курятника до печки? Да, он старый, зато он дарит мне цветы, водит в ресторан и не забывает поцеловать на ночь. Почему Вам можно, а мне – нет?» Вот и Магда так же рассуждала. Ее беда в том, что от безысходного своего детства она очень уж отчаянно и безоглядно бросилась отбирать у жизни свой кусок счастья. И невзначай оторвала человеку голову.




Что до Горна. То да – он отвратителен. Брезгливость, испытываемая мною к этому персонажу, искренна. Какого выпуклого, живого и пренеприятнейшего персонажа создал Набоков! «Как же так?» - удивитесь Вы. – «Магде и Кречмару нашлось оправдание, а Горну нет? Чем же он настолько хуже?». Горн, в отличие от Магды, умен и видит всю мерзость совершаемых им поступков. В противовес же слабовольному Кречмару, Горн силен духом. И он мог бы, при желании, остановить себя, прекратить этот низкий обман Кречмара. Но нет. Горн, почитая себя выше всего условного, выше искусственных моральных норм, выше человеческого, получал искреннее наслаждение от своего спектакля. Люди, подобные Горну, есть и сейчас. Не замечая всей низости, мелочности и примитивности своих побуждений, они искренне считают себя умнее всего человечества в целом и каждого человека в частности, поэтому цинизм и презрение – единственные инструменты в их унылом духовном багаже. Обнаруживая в себе что-то доброе и человечное, они трусливо и старательно выкорчевывают это в себе. Недаром Горн сбежал, как только почувствовал нежную привязанность к юной Магде. И сбежит снова, уж не сомневайтесь! Сдаст ее полиции и сбежит. Потому что особенность всех горнов прошлого и настоящего – это трусость и неуверенность в себе, которую они тщательно прикрывают цинизмом и напускной самовлюбленностью. Все Горны боятся признаться себе в своей идентичности презираемому ими миру, поэтому с таким ожесточением противопоставляют себя серой тупой толпе.


И в моей жизни был однажды такой Горн. О, как долго я пытался понять, почему так важно этому человеку уронить ближнего, наступить на душевную мозоль, раздавить святое и унизить трепетное. А оказалось все просто. Осознание собственной духовной и моральной пустоты давит на Горнов тяжелым грузом, мешает дышать, лишает способности двигаться вглубь жизни. Неспособность к легким и воздушным чувствам и эмоциям заставляет их ненавидеть и мстить всем умеющим летать. И, тем не менее, осознание ущербности Горна не находит во мне сострадания к этому персонажу. Такое вот мастерство автора.


И еще подумалось: Боже, если мне так тяжко после прочтения, как же хреново было автору во время написания? И, несмотря на это, все равно довел дело до конца, дописал и точку поставил. Большое ему человеческое спасибо за это.


Но как же хреново на душе.
Tags: книги
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

  • 5 comments